ГДЕ ВСЁ НАЧАЛОСЬ/ИСТОРИЯ
Всё началось с одной лошади.
Дух
Daj Buzi
Daj Buzi по-польски значит «поцелуй меня».
В детстве меня не подпускали к лошадям. Моей самой большой мечтой, которую я считала несбыточной, была собственная лошадь. Я убегала из дома, чтобы посидеть на любой лошади, какую найду, безопасно это было или нет. Подростком я работала с молодыми жеребцами в обмен на возможность ездить верхом. Потом были школа, университет, ребёнок, работа и лишь редкие выходные с лошадьми. В Германии я ухаживала за чужой лошадью и ездила одна по лесу.
На Ибице я узнала, что лошадей отдают даром. Подруга написала в Facebook, что хочет взять лошадь. Я написала под её постом: я тоже.
Я ожидала старую лошадь, которой нужно будет много ухода. Вместо этого меня ждал Daj Buzi. Только тогда я поняла, что лошадь из моей мечты всегда была белой.
Ему было шесть лет, и он был худым. Я поехала на нём домой верхом. По дороге он остановился и не хотел идти дальше. Фермер рассказал мне, что две недели назад на этом самом месте с него кто-то упал, когда собака укусила его за ногу. Я спешилась, не доезжая до дома, чтобы не упасть, когда Kapitan выбежит нас встречать. Через два дня Kapitan и Daj Buzi были лучшими друзьями.
Я продолжала помогать всё новым лошадям с Ибицы найти свой окончательный дом. Почему их отдавали «бесплатно»? Этот вопрос не давал мне спать. Я хотела найти способ, чтобы люди начали понимать, насколько ценна каждая лошадь.
Тогда я ещё не знала, что эта ценность реальна для каждой лошади.
Для меня первая ценность лошади — её присутствие. Каждая живая лошадь его даёт. Лошадь может уметь прыгать или бегать, и это тоже имеет ценность. Но у лошади, которая ничего из этого не может, всё равно есть её присутствие, и эта ценность велика. Поэтому ни одну лошадь нельзя отдавать даром.
Три года нас было только трое, в долине недалеко от Сант-Висента, где вдоль одной длинной грунтовой дороги стояло двенадцать домов. Я ездила на Daj Buzi повсюду: на работу, в гости к друзьям, делать массаж, на праздники к соседям. Я ездила от соседа к соседу проверить, что у всех всё в порядке, и передавала сообщения. Я оставляла его у дверей финки и выходила через два часа. Он всегда был там, пасся, без верёвки. Туристические джипы на сафари останавливались, чтобы нас сфотографировать. Ничего более дикого в той долине не было.
Воля и выбор животных
Потом Daj Buzi, Kapitan и я отправились с миссией в место, где за лошадьми не ухаживали, а хозяин не хотел их ни продавать, ни отдавать. И я осталась там, чтобы вернуть животным самостоятельность и достоинство. Четыре года я жила в гараже, спала в одной из шести хранившихся там конных повозок и ухаживала за ними.
Madre и Padre прожили там двадцать лет без документов и ветеринара, большей частью в темноте. Я их чипировала и зарегистрировала. Многие жеребята Madre не пережили первых месяцев. Я видела одну, которая чуть не умерла, и нашла итальянскую семью, которая смогла оплатить её спасение. Теперь её зовут Bienvenida. Когда появился Kashi Pushi, пятимесячный жеребёнок, у матери которого не было молока, Madre, которая кормила Gienia, не приняла его. Он был потерян и искал безопасное место. Я начала кормить его и давать ему материнскую защищённость. Сегодня видно, насколько он уверен в себе и полон доверия к людям.
В приюте неподалёку я нашла брата Kapitan, Rumi, в критическом состоянии и тоже забрала его домой. Они вдвоём прожили со мной ещё девять лет.
Семя
Santuario Animal Can Tigres Ibiza
Все эти годы я мечтала найти место для себя и всех этих лошадей, ведь хозяин, в теории, был им не рад. Наконец добрый человек, Vicente, сказал, что я могу переехать к нему. Он жил там один с тридцатью кошками.
Когда я уезжала, мне разрешили забрать только одну лошадь в обмен на все годы ухода за ними. Я была раздавлена, и я выбрала Kashi Pushi.
Я собрала животных на старой сельской земле, заросшей молодыми соснами. Там не было ни воды, ни электричества; я провела и то и другое до того, как приехали лошади. Я назвала это место в честь своих животных: Kapitan и Rumi, два тигровых пса, и полосатый кот по имени Gatito — все в полоску, как тигры. Can Tigres. Назвать его приютом было идеей моей подруги Sibli. Со временем я поняла, что для этих лошадей приют — это я, где бы я ни жила.
В день открытия мы с подругами Ale и Sibli провели маленький ритуал защиты, с барабаном.
Madre приехала со своей дочкой Shanti — их выкупили на единственный официальный сбор средств, который я когда-либо проводила. Чтобы собрать 700 евро, понадобилось всего два дня. Я была впечатлена. Я взяла у фермера Minou, овечку-сироту, и организовала стерилизацию тридцати кошек Vicente.
Именно там я начала позволять людям просто быть с лошадьми. Это дало жизнь, радость и надежду сотням людей.
Его финка была в очень плохом состоянии и нуждалась в ремонте. Когда семья приехала ремонтировать финку и жить в ней, приют закрылся.
Лошадям по-прежнему нужен был дом. И я нашла его: Our Home Can Tigres, на холме в трёх километрах от пляжа, по которому мы когда-то ездили с Daj Buzi. Спустя много лет я вернулась в своё любимое место на острове: маленькую, забытую деревню Сант-Висент.
Хранитель
Padre
Сначала Padre звали Tin Tin, как его отца: вороного рысака, которого, вероятно, продали дёшево, потому что он был слишком медленным для скачек, и держали как производителя. Padre был одним из его жеребят, Tin Tin Jr., и тем, кто остался.
Люди говорили, что Padre сложный. Это было не так. Он был самым мирным конём из всех, кого я знала, и он всегда делал то, что хотел, спокойно и последовательно. Когда другие лошади лягали его, отгоняя от своей еды, он просто продолжал, такой же спокойный, как всегда. Его покой и его верность своему внутреннему голосу были его силой.
Он провёл девять месяцев на цепи в стойле, прежде чем я смогла его вывести. Я вела его домой пешком через горы, восемь или десять километров. Он ржал каждый раз, когда видел широкий горизонт.
Он был первой лошадью приюта. Он умер в январе 2026 года, почти в сорок лет.
Padre не был началом идеи. Но когда он умер, я вдруг подумала, что, может быть, мне стоит остановиться. У меня осталось всего три лошади, и я просто подожду, пока они доживут свои жизни.
Потом я пошла медитировать на место, где умер Padre, и получила от него послание: Ты должна продолжать, и с ещё большей любовью и преданностью.
И вот я здесь.
Может ли время, которое люди проводят с лошадьми, помочь сохранить для них место?
Откуда пришла идея
Идея Horse Presence пришла ко мне около восьми лет назад, когда я спасла на Ибице столько лошадей, что уже не могла ездить на всех. У меня просто не было ни времени, ни места.
Но я заметила кое-что очень важное: я не скучала по верховой езде.
Я продолжала делать лошадям массаж, прикасаться к ним, проводить с ними время, кормить их и просто быть с ними. И я начала понимать, что в присутствии лошади есть что-то глубоко ценное, даже без верховой езды.
Меня тянуло к лошадям с детства. У меня никогда не было собственной лошади, и родители даже не разрешали мне ездить верхом или ходить на ипподром рядом с домом. Но я всегда находила туда дорогу. Иногда я не могла ездить, потому что не было денег или разрешения, но я любила просто проводить время рядом с лошадьми.
Долгое время я была сосредоточена на мысли, что мне нужно ездить верхом. Этому меня научил окружающий мир: что отношения с лошадью означают ездить на ней. Я ещё не понимала, как сильно самим лошадям нужно просто быть лошадьми — жить с другими лошадьми, иметь пространство, свободно двигаться, если им хочется, и иметь доступ к еде в течение всего дня.
Потом, на Ибице, я начала переживать нечто иное.
Я нашла место в лесу, куда могла приводить людей, чтобы они просто были с лошадьми. У меня не было ни ассоциации, ни формальной структуры. Люди приходили и делали пожертвования. Они танцевали, занимались йогой почти между лошадьми, приводили детей, праздновали дни рождения, участвовали в мастерских и семейных занятиях. Там произошло что-то очень красивое: люди объединились в сообщество.
И каким-то образом это сделали возможным лошади.
Люди были так счастливы. Они часто оставляли что-то для лошадей, и мне не нужно было беспокоиться о том, что те будут есть на следующий день.
Я также начала замечать, как сильно лошади влияют на людей. Я не могла до конца объяснить почему, но видела, что что-то происходит просто благодаря их присутствию.
Чтобы делать эту работу, мне пришлось разучиться многому из того, чему я научилась раньше.
Я учитель физкультуры и персональный тренер, а ещё я мать. Я привыкла говорить с людьми с позиции авторитета — говорить людям, что делать и что для них лучше.
С лошадьми я научилась чему-то совершенно другому.
Я научилась не судить. Я поняла, что не знаю, что лучше для другого человека. Он сам знает.
Лошади — часть этого процесса, но их ни к чему не принуждают. Их свобода — основа всего.
Когда я переехала в красивую, волшебную деревню Сант-Висент, я нашла лошадям новый дом. Я сохранила название Cantigres, от приюта, который у меня был раньше, и начала представлять себе другое будущее.
Сначала я думала, что просто создам бизнес, где люди платят за сессии, вместо того чтобы лошади жили на пожертвования. Но постепенно я поняла, что здесь есть что-то гораздо большее.
Летом, например, лошади не всегда доступны для сессий. Солнце, мухи и аллергии могут быть для них слишком тяжёлыми. И это научило меня ещё кое-чему: лошади не обязаны работать на результат.
Их работа может быть просто в том, чтобы быть.
Они свободны участвовать и свободны уйти. Если лошадь уходит, это тоже имеет смысл.
Я ещё и живу с лошадьми. Они вокруг дома, и когда я сплю на улице и слышу их рядом, я чувствую себя иначе. Я лучше сплю. Я чувствую, что обо мне заботятся.
Другие люди, которые здесь останавливались, говорили мне, что чувствуют что-то невероятное в энергии дома. Я верю, что дело не только в расстановке или какой-то конкретной сессии. Есть что-то в самом присутствии лошадей.
И это возвращает меня к моей собственной истории.
Когда я впервые приехала на Ибицу, я всегда мечтала о лошади. В моей мечте лошадь была белой.
Потом, в 2012 году, ухаживая за пожилым мужчиной и узнавая больше о корнях Ибицы, я получила возможность взять лошадь. Я представляла, что это будет лошадь, которая никому не нужна — маленькая, старая, больная, может быть, сложная.
Вместо этого мне отдали красивого, молодого, белого коня, на котором я даже могла ездить.
И я помню, как спросила себя: Как у этого коня может не быть ценности? Как люди могут просто так отдать молодого, красивого коня?
Этот вопрос остался со мной.
Я начала видеть жестокую реальность лошадей на Ибице и в других местах: лошади могут почти полностью терять ценность, когда перестают делать то, чего от них ждут люди. Некоторые в итоге ждут смерти или отправляются на бойню. И по всему миру тоже много лошадей, которым, как считается, нет места.
Я хочу дать им место.
Я хочу выяснить, могут ли люди ценить не лошадь как продукт, а присутствие лошади — независимо от того, старая ли эта лошадь, травмированная, молодая, красивая или неспособная работать.
Может ли само присутствие лошадей быть настолько ценным, чтобы места, где лошади живут свободно, по-своему, вместе с нами, могли сами себя содержать?
Это вопрос, который стоит за Horse Presence.
Я представляю места, где лошади могут жить свободно, куда люди могут приходить просто навестить их, побыть с ними или прожить переживание в сопровождении фасилитатора. Места, которые могли бы поддерживать частные люди, учреждения и, может быть, однажды, правительства — потому что я верю, что близость к лошадям, природе и нашей собственной природе может что-то дать более уравновешенному обществу.
И вот почему я начинаю этот проект сейчас.
У меня есть этот прекрасный дом, и я верю, что он может стать местом встречи для исследователей, кинематографистов и людей, которые хотят исследовать этот вопрос вместе со мной.
Что, если мы заново посмотрим на то, зачем лошади нужны миру?
Или, возможно, мы обнаружим, что они нужны не так, как мы традиционно думали.
Что, если мы переоценим присутствие само по себе — не только как то, что лошади дают нам, но как нечто необходимое для жизни?
Вот что я хочу исследовать через Horse Presence.
Если ты веришь, что ответ — ДА…
Люди, которые любят лошадей, не нуждаясь в том, чтобы ими владеть. Которые близко, но не контролируют. И ценят наблюдение без вмешательства. Horse Presence Keepers которые защищают, не отнимая у лошадей свободу быть собой.
Дай место Лошадям.
